– Да не знаю я! Там стекла такие были… Ну, черные такие…

– Ладно, выясним. Вы только не волнуйтесь больше. Потом с вами поговорим, когда в себя придете. Сейчас врачи за вами подъедут… А ребеночка давайте я все-таки на руки возьму, он же тяжелый. Его в детскую больницу надо отвезти…

Таня вдруг почувствовала, как еще теснее сошлись на ее шее дрожащие ручки-клещики, как икнуло и всхлипнуло ей в шею сине-красное ее спасенное сокровище и забилось тут же в тихом отчаянном плаче, слышимом только ей одной, наверное.

– Ой, нет, не надо в больницу, прошу вас… Видите, он боится, не надо! Не будете же вы его силой от меня отрывать…

– Почему – он? А может, это девочка? – неуверенно поднял на нее глаза Иваненко.

– Ой, да какая разница! – осмелела вдруг Таня, вмиг почувствовав эту его неуверенность и сердито взглянув на подошедшего к ним еще одного мужчину в таком же бушлате с нашивками. – Мальчик, девочка, все равно не отдам! У ребенка стресс, понимаете? Нельзя его сейчас силой отрывать… Я сама медик, знаю! Сейчас момент такой, что просто нельзя, и все! Потом последствия всякие нежелательные могут быть…

– Хм… – озадаченно уставился на нее вновь подошедший и, судя по тому, как на него испуганно оглянулся Иваненко, начальник. – А что нам тогда делать прикажете? Около вас так его и караулить до выяснения всех обстоятельств?

– Нет, не надо караулить… Я здесь живу недалеко, вы просто проводите нас до дома, и все. И скорую ждать не надо, у него никаких повреждений нет. Я знаю, он подо мной был…

– Стресс, говорите? – с сомнением протянул начальник над Иваненко, разглядывая страничку Таниного паспорта с отштампованной пропиской. – Что ж, и правда рядом живете… Ну, раз так… Иваненко, проводи! Возьми машину мою.

– Ой, да не надо машину! Тут два шага, мы и сами дойдем, – с трудом поднялась со своего стульчика Таня и тут же была подхвачена под локоток заботливым Иваненко, – там только под арку пройти осталось, а дальше уже наш двор…